• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: пародии (список заголовков)
11:07 

Настоящая дружба

Пессимизм - это роскошь, которую евреи не могут себе позволить. (Голда Мэир)
Заказанный фик про шерифку.
Стиль и жанр те же, что и в рассказе о Скарлете.



читать

@темы: шериф, фанфики, пародии, Робин из Шервуда, Гизборн

15:17 

Монолог

Пессимизм - это роскошь, которую евреи не могут себе позволить. (Голда Мэир)
Написано только что. Не очень смешно, даже жестоко, но зато я впихнула много штампов.
Это ангс, если что, пародийный.


Мое имя Уилл Скарлет. Когда-то давно я звался иначе. Когда-то давно я был другим. Я уже не помню, каким. Эль, который продает мой брат, помогает забыть все. Ну, почти все. Только не то, что забыть я не могу, сколько бы ни выпил.
Я смутно помню, что у меня был свой дом, была женщина, которая меня любила. А потом она умерла и я стал другим. Но все это так зыбко и смутно, как лужа эля по столе, за которым я сижу. Я размазываю лужу по столу, выливаю в кружку последние капли и ору, чтоб принесли еще. Я хочу забыть, чтоб не чувствовать этой дикой боли. Чтоб не видеть того, что я не хочу видеть. Но почему-то не могу забыть и перестать страдать. А я так устал от этого. Но если бы я перестал страдать, что бы осталось от меня, кем бы я был? Нет, черт возьми! Я не перестану! Я не хочу этого забывать! Я не могу это забыть. Я не должен этого забывать.
Робин! Робин, мой вожак, мой друг, мой свет в смердящей тьме, моя надежда, мое утешение и радость. Я ссорился с ним, идиот! Я дрался с ним! Как же мне стыдно! Я плачу от стыда и боли. Я, который никогда раньше не плакал! О, как мне жить теперь? Что мне сделать, чтобы... Чтобы что? Чтоб забыть? Да нет же! Я не должен забывать!
Робин спас меня от самого себя. Робин дал мне надежду и новую жизнь! Он был светом, он был огнем, который согревал нас и освещал наш путь! И вовсе не Херн, а Робин! Он избрал нас, он был мудр, благороден и честен. Он был отважен. Он смелый, удалой, добрый к друзьям и беспощадный к врагам. Он все понимает лучше всех нас. Он не умер, нет! Он не мог умереть! Он жив, он всегда будет жив в моем израненном сердце.
Кого я обманываю? Его нет, и уже ничего не будет! Тот день, когда мы пошли в Уикхем, когда этот гаденыш Эдварда прибежал и стал умолять помочь его деревне. Мы всегда помогали, а что получили взамен? Предательство! Я тогда сказал, что не стоит идти, но Робин так посмотрел на меня, что я перестал спорить. Он всегда знал лучше и поступал правильней. Я тогда был прав, но это ничего бы не изменило. Даже если бы Робин знал, что ждет нас в деревне, он бы все равно пошел. Потому что он не мог иначе. Я думаю теперь, что он знал, он чувствовал. И все равно пошел. И я пошел с ним, конечно, я пошел с ним, потому что без него, без его дружбы, сильной и горячей, я уже не мог тогда.
И мы пришли, и я увидел, что нас ждет засада, но уже было поздно. И я ринулся в бой, как всегда. В бою я всегда чувствовал себя прекрасно. Чем больше ублюдков я убивал, тем больше сил ощущал в себе. И всегда знал, что Робин спасется. И тогда я это знал, и с радостью бы погиб, если бы это помогло ему спастись. Или просто бы умер для него. Это было бы счастьем - умереть ради друга.
А потом пришел этот недоделок - Гизборн. Я в него плюнул. Я всегда хотел его убить, но Робин считал, что жизнь в мучениях, которые, конечно, испытывал этот негодяй, хуже смерти. Но я все равно в него плюнул, в Гизборна. Пусть помучается еще сильней. И он распихивался, ударил меня. От собственного бессилия, конечно. Он вообще мастер бить связанных.
А потом он сказал, что Робин погиб. Джон плакал. А я не плакал тогда. Я не мог поверить. Я онемел и застыл. А потом я понял, что этот гаденыш прав. О, если бы я мог плакать тогда! Если бы я мог рыдать и биться головой о стену! Но я был связан. И я не хотел верить. И я умер тогда.
Когда нас спасли, я был счастлив, потому что увидел Робина! Я ожил, я воскрес, я воспарил!
На крыльях счастья летел я в на нашу поляну, чтоб увидеть его, обнять его дружески-крепко, чтоб сказать ему. Но нет, я бы не сказал ничего, я бы пошутил, как делал всегда, потому что стеснялся своих чувств. Какой же я был идиот! Я должен был сказать ему! Только идиоты стыдятся своих добрых чувств и прячут их зачем-то. Я был идиотом и остался им.
На нашей поляне была Марион с мечом Робина. Нас спас какой-то проходимец, посмевший надеть капюшон моего друга и взять его лук! Пусть провалится в ад, негодяй! Как он посмел осквернить память великого человека, надев его капюшон! Клянусь мощами святого покровителя, я убью мерзавца, когда увижу! Его никто не просил меня спасать! Если бы не он, я бы сейчас был с Робином, а не здесь, у брата, который уже и не замечает меня. И это хорошо, а то бы я убил и его, если бы приставал со своим участием. Не нужно мне участие, я хочу страдать и мучиться от того, что живу, а Робина, этого великого, замечательного, отважного, веселого человека больше нет.
Я пойду воевать, когда нашему безумному королю опять захочется поспорить с Францией, и со славой закончу свою жизнь, свою никчемную без Робина жизнь. Но пока войны нет, я буду пить и драться, драться и пить. И страдать. О, эта сладость душевных страданий! Нет ничего тяжелее и прекрасней! О, как болит моя истерзанная душа! О, Робин, на кого ты покинул меня?
Почему ты позволил этим гадам пронзить тебя дюжиной стрел? Сколько крови было, о мой Робин! Как было бледно твое лицо, каким страданием искажено! О, как рыдала Марион, как плакал Джон, как выл Мач. А я молчал. Я не мог плакать тогда. Злоба сжигала мое сердце, злоба сожгла и высушила слезы. Злоба и бессилие. Я смотрел на твое бездыханное тело и молчал. Я смотрел на пролитую тобою кровь и представлял, как тебе было больно, когда ты умирал. Я видел твою агонию глазами сердца друга. И я молчал. Прости меня, друг, что я живу. Я скоро с этим покончу, и ты не сможешь меня остановить. Я так хочу. И так будет. А пока я выпью еще и вспомню снова, каким ужасным был твой вид, когда мы хоронили тебя. Какими холодными были твои руки. И помучаюсь еще. И еще.
Как могут жить те, кто лицемерно называл себя твоими друзьями? Как они могут спокойно жить, когда тебя нет? Неужели они не понимают, что все закончилось и больше ничего никогда не будет? Джон пасет своих овец, Марион живет в своем замке, Назир где-то шастает, и они делают вид, что все хорошо? Или, о ужас, у них правда все хорошо и они забыли тебя? О, неблагодарные, жестокие, подлые лицемеры! Я знаю, ты не позволишь, но я так хочу избавить от них мир! А потом избавить мир и от себя.

@настроение: Сумасшедшее

@темы: фанфикшен, пародии, Уилл Скарлет, Робин из Шервуда

11:52 

Октивинус и морские открытия

Пессимизм - это роскошь, которую евреи не могут себе позволить. (Голда Мэир)
Этот фельетон в нескольких открытиях написан под влиянием общения с педологами, делающими вид, что преподают историю в начальной школе.

Октивинус и морские открытия


Сатирический фельетон


Подводная лодка в степях Украины погибла в воздушном бою.
Посвящается А.С и Х.Н



Открытие первое

читать дальше

Открытие второе.



читать дальше

Открытие третье


читать дальше



Пояснения:
Октивинус - Гай Юлий Цезарь Октавиан Август, до усыновления - Гай Октавий Фурин.
Маркус, друг папы Цезаря - Марк Антоний.
Гораций - Квинт Гораций Флак и Горацио Нельсон в одном флаконе.
Колубмус - Христофор Колумб и Святой Колумба, принесший христианство в Шотландию.
Марко Поло - он и есть Марко Поло. Естественно, не имеющий никакого отношения к Французской революции.
"Нехороший человек и вообще бастард" - это Брут.

@музыка: Веселый ветер

@настроение: Творческо-злобное

@темы: педологи, пародии, загадки истории, Творчество

11:55 

Легионы орлов. Фантастический триллер

Пессимизм - это роскошь, которую евреи не могут себе позволить. (Голда Мэир)
Это не фанфик, это пародия давних времен. Я ее нежно люблю, несмотря на кучу мелких и крупных недочетов.


В знак признания неоспоримых талантов госпожи Суховой Инги посвящаю ей сей скромный труд.
Оригинал, вдохновивший меня, еще живет по ссылке www.gerodot.ru/viewtopic.php?t=287

Легионы орлов. Фантастический триллер

Глава первая

Солнце холодного времени года скупо осветило римский лагерь, в котором правильными рядами стояли палатки легионеров. Легионеры, упражняющиеся во дворе, громко кричат, на преторской площадке Квинтилий Вар, наместник, задумчиво глядит в туманную даль варварской земли.
Мудрое чело не обезображено печалью.
Слышны крики солдат. Легионеры в полном обмундировании целят мечами в соломенные чучела.
Ценутрион Тит, поседелый в боях рубака со свистков на шее и палкой-витусом в левой руке хмурится и с размаху бьет по спине хрупкого юношу. Юноша вопит, роняет меч-гладиус.
Тит, продолжающий хмурится, ворчит:
- Тебе следовало бы поучиться у старух, вяжущих носки, шапки, свитера и шарфы металлическими спицами, сделанными из металла. Они ими тычут вернее. Тыкать мечом следует именно так. А ты лишился визитной карточки. А держать карточку следует, как пьяница держит чашу с фалернским, цекубским и прочими винами.
В мое время мой ценутрион звался "Сотня витусов", потому что именно столько палок было сломано им о наши спины.
Юноша оборачивается на окрик, заливаясь слезами и хлюпая носом.

Другие легионеры продолжают целить в соломенные чучела и одновременно смотрят на нового новобранца.
- Ну подними уже свой меч-гладиус, горе ты древнеримское! Да поглотят воды Стикса и Эреб того человека, который набирает тех, кого потом надо учить тыкать мечом. Цельтесь резче! Резче прицел!
Центурион грубо по-древнеримски ругнулся и ушел, оставив рыдающего новобранца в компании других легионеров, которые стали его утешать.

Вечер застал Квинтиля Вара в палатке Арминия, друга Рима и вождя херусков, коренных жителей этой варварской страны.
Сегест, тесть Арминия, невесел. Хмуро смотрит он на Арминия, укравшего его красавицу дочку и обесчестившего ее среди безлюдных холмов варварской родины.
Квинтилий Вар поднимает заздравную чашу. Арминий , поводя горящими сладострастным взором очами, заразительно хохочет и вопрошает:
- А скажи-ка, доблестный Вар, правду ли изрекают люди, что ты возишь с собой свирепых орлов в клетках?
Злобно хмурящийся Вар отвечает:
- Не твоего варварского ума дела, почтенный хозяин и вождь херусков. Мы, римляне, как ты знаешь, хозяева мира, наш гордый Рим распростер крылья римских орлов на всю известную землю Ойкумену, и не тебе задавать вопросы, что мы делаем. Наши орлы. Куда хотим, туда и возим!
Хохочущий Арминий, обнимающий за плечи гордого морщащегося римлянина, кивает и пьет. Квинтилий морщится, но не требует вежества от варвара, послужившего в римской армии.

Сегест, мрачно косящийся на пьяниц, думает о том, что все не к добру. Он знает, что Арминием задумана кровавая засада с целью выкрасть орлов. Тесть задумал предать Арминия.Благородный старец, мечтающий отомстить за дочь, обещанную другому, но бессовестно выкраденную Арминием с целью удовлетворения низкой похоти, не пьет и не поет. Он ждет удобного момента , уповая на богов, Вотана и Циу, германского Марса.
Вар, освободившийся из объятий Арминия, резко ставит чашу на стол:
- Дозволь мне, о гостеприимный хозяин, выйти до ветру?
Сотрапезники хохочут, благосклонно кивает Арминий.
Вар выходит из палатки. Сегест устремляется за ним.

В это время в римском лагере отрываются легионеры, которых не взяли на пирушку. Они тоже пьют вино, крепко держа чаши, поют боевые римские песни и обсуждают новый вид оружия - дротиковидные бумеранги. Это новое оружие еще не опробовано в бою, и маловеры сомневаются в его эффективности.
Тит яростно совокупляется с женщиной, оглашая палатку хриплым стоном, товарищи по палатке делают ставки, кто кончит первым.

Только новобранец, стукнутый по спине и лишившийся меча-гладиуса, не пьет с товарищами, а пытает старуху, требуя от нее секрета тыканья спицей. Старая варварка молчит, плюя в лицо мучителю. Пол заляпан зловещими пятнами крови. Новобранец, хлюпая носом, методично избивает упрямую старуху, страшным шепотом рассказывая ей о том, что случилось с сантехником Потаповым, подобным ей упрямцем. Новобранец был хорошим юношей, настоящим римским гражданином, желающим верой и правдой, не жалея живота своего послужить великой родине, для чего стремился овладеть искусством тыкания мечом, ради чего был готов замучить сотню старух, только бы выведать секрет тыканья мечом. Только научившись правильно тыкать, он мог надеяться овладеть искусством целиться в соломенные чучела, а потом, чем Плутон не шутит, даже во врагов.

Сегест напрасно пытался заговорить в наместником Варом. Квинтилий не был расположен к разговорам с варварами. Мрачно оттолкнув тестя Арминия, Вар вернулся в палатку, чтоб через пятнадцать минут выйти оттуда в сопровождении трибунов и других офицеров, чтобы вернуться в лагерь. Сегест, твердо решивший раскрыть упрямому римскому гордецу правду, вскочил в седло, пришпорил коня, поравнялся с Квинтилием и скала:
- Соблаговоли приклонить свой слух к ничтожным словам моим. Дозволь мне сопроводить тебя до твоей преторской палатки, в которой скоро ты забудешься благодатным сном! Знай, что Арминий не друг тебе. Он задумал кровавую засаду на погибель тебе. Бойся мартовских ид! Тьфу! Не то! Бойся Арминия, отважный наместник! Бойся!

Вар скривился, окинул презретельным взглядом , полным презрения, презренного варвара и гордо вскинув голову, как и подобает истинному римлянину, ответил:
- Не стану слушать твои предательские речи, варвар, сын варвара и тесть варвара и отец варварки. Римские легионы непобедимы, об этом знают все. Поэтому вали-ка ты отсюда и не мешай мне переваривая ужин, думать о завтраке.
И , хлестнув свою лошадь, ускакал вперед. Сегест покачал головой, смотря во след заносчивому римлянину, сопровождаемому солдатами и думал, что ничего изменить нельзя и сколько веревочке не виться, а конец будет.
Над равниной занимался кровавый рассвет.

читать дальше

@музыка: Полет Валькирии

@настроение: Боевое

@темы: стеб, пародии, загадки истории, Творчество, Рим

10:25 

На злобу дня

Пессимизм - это роскошь, которую евреи не могут себе позволить. (Голда Мэир)
ТРАВЛЯ
автор frumich
Пьеса в одном акте

Действующие лица:
Молодой человек,
Страж порядка,
Зомбированные

Акт 1

К группе зомбированных решительным шагом подходит молодой человек и абсолютно серьезно заявляет:
- Дважды два – четыре. Или пять. Ну максимум семь. Таковы реалии. Надо с этим быстро что-то делать. А те, кто мне не верит – тот зомбирован и средний инертный обыватель. Одним словом зло уже тут, а вы ничего не делаете.
Зомбированные равнодушно смотрят, пожимают плечами и отворачиваются.
- Не закроете мне рот! – кричит молодой человек. – Семь или пять! А вы ничего не делаете!
- А вы? – спрашивает один зомбированный. – Вы то что делаете?
Молодой человек обливает зомбированного презрением и сообщает важно:
- Я акцентирую ваше внимание на этой проблеме. Между прочим, за одно за это меня могут убить. Я сильно рискую. Но если мы все вместе скажем, что дважды два может принимать значения от четырех до семи и назовем виноватых – все будет по-другому!
- Кто вас может убить? – спрашивают зомбированные. – Кому вы нужны, Лобачевский?
- Такие как вы. Инертные. – сообщает молодой человек. – Вам плевать. А меня убить могут.
Зомбированные дружно кивают – да, мол, плевать. Молодой человек в расстройстве отходит и задумывается. Зомбированные продолжают разговаривать о чем-то своем.
Молодой человек подлетает с криком «Дважды два уже не всегда равно четырем!» и резко бьет одного из зомбированных по голове. Зомбированный бьет в ответ.
Молодой человек начинает стенать и причитать:
- Я пострадал за правду! Что?! Колет глаза?!
- Да идите вы в невообразимое далеко, дуралей! – говорят зомбированные и выдают молодому человеку пенделя.
Молодой человек врывается в круг и начинает вопить:
- Пять! Или семь! Вы не закроете мне рот, сволочи! Здесь общественное место – я имею право говорить здесь! Такое! Же! Право! Как! Вы!
Подходит страж порядка и пристально наблюдает за молодым человеком.
- Пять! Или семь! – кричит в лицо стражу порядка молодой человек. – Что смотришь?! Арестуй их! Они напали на меня! Имею право!
Страж порядка, наконец, понимает, что с порядком что-то не то и пытается уговорить молодого человека либо прекратить орать, либо уйти с площади. Молодой человек толкает стража порядка и орет:
- Пять! Пять! Семь! Семь! Понял?!
Страж порядка решает применить силу. Молодой человек бьется в истерике и орет «Не имеете права!». Страж порядка решает не связываться с малохольным и отпускает молодого человека. Молодой человек прыжками скачет к зомбированным и сообщает:
- Только что на меня было совершено нападение! За правду! Ни за что! За то, что дважды два – уже семь! А вы не верили!
Зомбированные тяжело вздыхают, отворачиваются и отходят в другой конец площади.
Молодой человек долго беснуется в одиночестве, обзывает зомбированных и корчит рожи.
Зомбированным пофигу.
Молодой человек подбегает вновь и начинает снова орать свое «Пять, уроды! Сем, козлы!». Зомбированные не выдерживают и хором сообщают молодому человеку, что на нефритовом стержне выбито его имя и именно туда молодому человеку срочно надлежит пройти. Молодой человек каменеет от гнева и спрашивает свистящим шепотом:
- Сколько они вам заплатили за эту массовую травлю?

источник: frumich.livejournal.com/315691.html
взято отсюда forum.sherwood-tavern.net/viewtopic.php?id=162#...



И немножко стишков на тему обалденного жанра фанфикшена!

@музыка: Разговор с критиком

@настроение: Творческое трудовое

@темы: фанфикшен, творчество, пародии, критика, "Гнобят!"

Слет юных Василис

главная